Регулирование искусственного интеллекта в России развивается по нескольким параллельным трекам одновременно. Один трек — маркировка ИИ-сгенерированного контента, другой — расширение системы ERID на агентскую рекламу, третий — классическая персональная обработка данных по 152-ФЗ в контексте ML-сервисов. Пересечение этих треков создаёт регуляторную картину, в которой важно различать: что уже применяется на практике, что находится в стадии проекта, а что остаётся общей декларацией без механизма правоприменения.

Что действует сейчас: 152-ФЗ, уведомления и локализация

Федеральный закон № 152-ФЗ «О персональных данных» остаётся главным инструментом РКН в отношении цифровых сервисов, включая те, что используют ИИ. Логика применения прямолинейна: если сервис обрабатывает персональные данные россиян, он обязан локализовать первичный сбор и хранение на серверах в РФ, уведомить Роскомнадзор о статусе оператора ПД и соблюдать требования к согласию субъекта.

На практике РКН проверяет три вещи: факт уведомления (реестр операторов открыт и пополняется), наличие политики конфиденциальности с указанием целей и сроков обработки, и — в случае жалоб или плановых проверок — локализацию данных. Штрафы для физлиц за неуведомление — 5–10 тысяч рублей, для юрлиц — до 300 тысяч, однако при первом нарушении регулятор исторически предпочитает предписание.

Ключевой вопрос для ИИ-сервисов: когда именно возникает обязанность оператора. Роскомнадзор трактует это широко — достаточно, чтобы сервис принимал на вход данные, позволяющие идентифицировать человека (имя, email, IP в связке с профилем, поведенческие данные, привязанные к учётной записи). Под это определение попадает практически любой LLM-чатбот с авторизацией, системы персонализации контента, рекламные платформы с таргетингом. Анонимные сервисы без регистрации формально выходят за периметр, но регулятор неоднократно указывал, что совокупность косвенных данных может образовывать персональные данные.

Требование локализации — статья 18.1 152-ФЗ — распространяется на первоначальный сбор. Это означает, что трансграничная передача данных после первичного сбора в России формально допускается при соблюдении ряда условий: договор с обработчиком, оценка страны получателя, согласие субъекта или основание из части 3 статьи 12. Именно это разграничение — оператор vs обработчик — становится критичным для облачных ИИ-платформ.

Разграничение оператор/обработчик и облачный ИИ

В контексте ИИ-сервисов различие между оператором и обработчиком персональных данных приобретает практическое измерение. Оператор — тот, кто определяет цели и методы обработки; обработчик действует по поручению оператора. Российская компания, внедряющая зарубежную LLM-платформу для работы с данными клиентов, остаётся оператором — и несёт полную ответственность перед РКН. Поставщик модели (например, зарубежная API-платформа) — обработчик, на которого оператор формально возлагает обязанности через договор поручения.

Проблема в том, что договоры поручения с зарубежными провайдерами редко содержат положения, совместимые с российским законодательством. РКН вправе признать такую передачу данных незаконной трансграничной передачей — и это уже не декларация. В 2024–2025 годах регулятор вынес ряд предписаний именно по основанию ненадлежащего оформления трансграничной передачи, хотя публичный реестр таких решений не ведётся.

Для издателей и небольших платформ, использующих ИИ-инструменты аналитики или персонализации без собственной обработки персональных данных посетителей, риск существенно ниже. Если сайт не собирает имена, email, не требует авторизации и не передаёт идентификаторы в рекламные системы в связке с пользовательским профилем — формальных оснований для возникновения статуса оператора нет. Именно по этой логике минимизация сбора данных остаётся практическим способом выйти за периметр 152-ФЗ.

Маркировка рекламы и расширение ERID на агентский трафик

С 1 сентября 2022 года вся интернет-реклама в России подлежит маркировке через операторов рекламных данных (ОРД). Система строится на трёх элементах: токен ERID (присваивается ОРД), его размещение в рекламном объявлении (пометка «Реклама» + ERID), и передача отчётности о показах в Единый реестр интернет-рекламы (ЕРИР) через ОРД.

Издатель, размещающий рекламу, несёт ответственность за наличие корректного ERID в каждом объявлении на своём ресурсе. Если рекламодатель или агентство передали токен — издатель обязан разместить его. Если не передали — издатель либо отказывается от размещения, либо сам регистрирует объявление через ОРД. На практике ответственность чаще лежит на рекламодателе, но претензии РКН по результатам мониторинга адресовались и площадкам.

Расширение системы на агентский трафик и programmatic — тема, которая активно обсуждается с 2025 года. Проект поправок предполагает распространение требований ERID на объявления, размещаемые через RTB-аукционы и агентские системы автоматической закупки. Логика регулятора: автоматизированная закупка не отменяет обязанности маркировки. Сложность — в технической цепочке: между рекламодателем и площадкой может быть пять-шесть посредников, и токен должен «протечь» через всю цепочку к конечному показу.

По состоянию на июнь 2026 года поправки об агентском трафике находятся в стадии согласования — на regulation.gov.ru опубликован проект с пометкой «обсуждение завершено, готовится к внесению». Конкретные сроки вступления в силу официально не объявлены. Издателям, работающим с programmatic, имеет смысл уже сейчас аудировать цепочку передачи ERID от DSP до своего рекламного сервера.

Маркировка ИИ-контента: норма существует, механизм не сложился

Требование маркировать контент, созданный с помощью ИИ, закреплено в поправках к Федеральному закону № 149-ФЗ «Об информации», вступивших в силу в конце 2023 года. Норма обязывает распространителей информации сообщать аудитории о применении автоматизированных систем при создании контента — формулировка намеренно широкая, охватывает и генеративные тексты, и синтетические медиа (дипфейки).

Практическое применение пока фрагментарно. РКН не выпустил разъяснений о том, что именно считается «значимым» применением ИИ (правка одного абзаца? автоматический перевод? полная генерация?), нет утверждённой формы маркировки — достаточно ли пометки в конце материала, нужна ли она в заголовке, какие реквизиты включать. Правоприменение носит точечный характер и пока фиксировалось в основном в контексте политически чувствительного контента, а не редакционных медиа.

Для издания, публикующего аналитику с использованием ИИ-инструментов, де-факто оптимальная позиция — прозрачная редакционная политика (опубликованная на сайте), описывающая, как именно ИИ используется в работе. Это снижает регуляторный риск без формального применения нормы в отсутствие чёткого механизма её исполнения.

Неопределённость сохраняется и в терминологии. Понятие «ИИ-сервис» как отдельная регуляторная категория в российском праве по-прежнему отсутствует — различные законопроекты используют разные формулировки («системы искусственного интеллекта», «автоматизированные системы принятия решений», «технологии машинного обучения»). До появления единого профильного закона каждый из существующих актов применяется к ИИ-сервисам по аналогии или через расширительное толкование регулятора.

Практический вывод для веб-издателей: три из четырёх описанных треков — 152-ФЗ, ERID и маркировка контента — уже сейчас создают конкретные обязанности, даже если их правоприменение неравномерно. Минимизация сбора ПД снимает самый дорогостоящий пласт — локализацию и уведомления. Контроль цепочки передачи ERID защищает от претензий по рекламному законодательству. Маркировка ИИ-контента пока не обрела чёткой формы, но редакционная прозрачность — дешевле, чем ретроспективное приведение сотен материалов в соответствие после принятия подзаконных актов. Расширение ERID на programmatic, когда оно вступит в силу, создаст основную операционную нагрузку именно на издателей с высокой долей автоматизированной рекламы.